Линию улицы Остоженки в принципе образовывали городские усадьбы, развивавшиеся хозяйственной частью к реке. Городская усадьба — сама по себе недоусадьба, большинство из них разрушены (ближе к храму Христа — доходными домами, ближе к Садовому кольцу — советским строительством), и кроме дома Тургенева опознать эти усадьбы можно только по вылезающим то тут, то там странностям планировки. Зады этих усадеб обрезала промышленная революция второй половины XIX века — вместо выхода к реке образовалось фабричное дно. Но это фабрики по-московски — еще не забывшие своего происхождения от мануфактур (крупнейшая из них — Бутиковская), то есть без признаков размаха кирпичного стиля Петербурга или хотя бы стоящего напротив «Товарищества Эйнем — Красного Октября» — производство, располагавшееся в каких-то невозможных сараях едва что не вторичного кирпича, окрашенного историей в сурик цвета подгнившего яичного желтка. Недоусадьбы дополнились недофабриками с соответствующей инфраструктурой — бараками для рабочих и питейными заведениями.

В начале ХХ века сюда пришли доходные дома со слабовыраженной стилистической принадлежностью. Строго говоря, у них не было архитектурной формы, у них, как выяснила наука, была морфология. Фасадом на улицу они изображали собой правильный город, нечто вроде Петербурга в районе Обводного канала. Дома выходили на красную линию, вглубь вела подворотня проездной арки, за ней, по идее, должен был располагаться двор-колодец. Однако там было нечто совсем другое — тело дома быстро сходило на нет, образуя недодвор, остаток недооформленной усадебной полянки с сараями и лабазами.

Эти недодоходные дома, спускаясь к реке, становятся все непритязательней, постепенно приближаясь к барачной застройке. Набережная служила идее хозяйственной, отсюда завозили дрова и сюда сливали нечистоты. Вдоль нее забавно идти — дома не могут разобраться, где у них перед, где зад — половина выходят парадным фасадом не на набережную, а в переулок.

Сорокалетнее существование в условиях оставленности строительства и даже ремонтной активности сообщило этому месту какую-то макабрическую прелесть. Место порождает ощущение условности существующей реальности.

Остоженка сегодня поражает не меньше, чем десять лет назад — тут смешиваются пласты, которые в реальности не должны встречаться.

Дома, выстроенные Александром Скоканом, Юрием Григоряном, Сергеем Киселевым, удивляют качеством даже не архитектуры, а цивилизованности. Они кажутся стоящими не здесь, а иногда во Франции, иногда в Швейцарии, чаще — в Финляндии. У них есть такие элементы, которых у русских домов быть не может: ухоженные дворы, изящные газоны, аккуратные мощеные дорожки, подземные парковки, невозможные для России роскошные террасы и вестибюли. Это не московское качество жизни, это какой-то очень престижный, очень буржуазный квартал в старой европейской столице.

Автор: Г. Ревзин
Источкик: www.projectclassica.ru/index.htm